Неточные совпадения
— Я спросила у тебя о Валентине вот почему: он добился у жены развода, у него — роман с одной девицей, и она уже беременна. От него ли, это —
вопрос. Она — тонкая штучка, и вся эта история затеяна с расчетом на дурака. Она — дочь помещика, — был такой шумный человек, Радомыслов: охотник, картежник, гуляка; разорился, кончил самоубийством. Остались две дочери, эдакие, знаешь, «полудевы», по Марселю Прево, или того хуже: «
девушки для радостей», — поют, играют, ну и все прочее.
На эти
вопросы он не умел ответить и с досадой, чувствуя, что это неуменье умаляет его в глазах
девушки, думал: «Может быть, она для того и спрашивает, чтобы принизить его до себя?»
Прищурив острые глаза свои,
девушка не сразу поняла
вопрос, а поняв, прижалась к нему, и ее ответ он перевел так...
Варвара утомленно закрыла глаза, а когда она закрывала их, ее бескровное лицо становилось жутким. Самгин тихонько дотронулся до руки Татьяны и, мигнув ей на дверь, встал. В столовой
девушка начала расспрашивать, как это и откуда упала Варвара, был ли доктор и что сказал.
Вопросы ее следовали один за другим, и прежде, чем Самгин мог ответить, Варвара окрикнула его. Он вошел, затворив за собою дверь, тогда она, взяв руку его, улыбаясь обескровленными губами, спросила тихонько...
— Оставьте все, Дмитрий Федорович! — самым решительным тоном перебила госпожа Хохлакова. — Оставьте, и особенно женщин. Ваша цель — прииски, а женщин туда незачем везти. Потом, когда вы возвратитесь в богатстве и славе, вы найдете себе подругу сердца в самом высшем обществе. Это будет
девушка современная, с познаниями и без предрассудков. К тому времени, как раз созреет теперь начавшийся женский
вопрос, и явится новая женщина…
Бабушка отпускала Марфеньку за Волгу, к будущей родне, против обыкновения молчаливо, с некоторой печалью. Она не обременяла ее наставлениями, не вдавалась в мелочные предостережения, даже на
вопросы Марфеньки, что взять с собой, какие платья, вещи — рассеянно отвечала: «Что тебе вздумается». И велела Василисе и
девушке Наталье, которую посылала с ней, снарядить и уложить, что нужно.
Я не буду говорить об обязанностях честного человека относительно
девушки, имя которой он компрометировал: я слишком хорошо знаю нашу светскую молодежь, чтобы ждать пользы от рассмотрения этой стороны
вопроса.
Натурально ли, чтобы молодые люди, если в них есть капля вкуса и хоть маленький кусочек сердца, не поинтересовались
вопросом о лице, говоря про
девушку?
Девушка ничего не ответила на этот косвенный
вопрос и только проговорила...
Девушка сделала несколько
вопросов, которые показывали, что она относится к делу не с праздным любопытством, а с чистосердечным желанием понять все.
В квартирах надзирателей я заставал девушек-подростков, которые на мой
вопрос, кто они, отвечали: «Я — сожительница».
Вы увидите изумительную
девушку, да не одну, двух, даже трех, украшение столицы и общества: красота, образованность, направление… женский
вопрос, стихи, всё это совокупилось в счастливую разнообразную смесь, не считая по крайней мере восьмидесяти тысяч рублей приданого, чистых денег, за каждою, что никогда не мешает, ни при каких женских и социальных
вопросах… одним словом, я непременно, непременно должен и обязан ввести вас.
Устенька не без ловкости перевела разговор на другую тему, потому что Стабровскому, видимо, было неприятно говорить о Галактионе. Ему показалось в свою очередь, что
девушка чего-то не договаривает. Это еще был первый случай недомолвки. Стабровский продумал всю сцену и пришел к заключению, что Устенька пришла специально для этого
вопроса. Что же, это ее дело. Когда
девушка уходила, Стабровский с особенной нежностью простился с ней и два раз поцеловал ее в голову.
Избалованный не только женщинами полусвета, носившими его на руках, и светскими барынями, любящими мимолетные интрижки, но даже
девушками, которые, по наущению родителей, были предупредительно-любезны и заискивающе кокетливы с «блестящей партией» (установившееся светское реномэ князя Владимира), он был уязвлен таким отношением к нему первой красавицы Петербурга, и заставить эту гордую
девушку принадлежать ему — конечно, путем брака, который молодой князь считал чем-то не выше нотариальной сделки, — сделалось насущным
вопросом его оскорбленного мелкого самолюбия.
Но как овладеть человеком, сделать его против воли «героем романа»? Вот
вопросы, которые предстояло разрешить молодой
девушке.
Вдруг их окружило человек десять юношей и
девушек, и быстро посыпались восклицания, привлекавшие людей. Мать и Сизов остановились. Спрашивали о приговоре, о том, как держались подсудимые, кто говорил речи, о чем, и во всех
вопросах звучала одна и та же нота жадного любопытства, — искреннее и горячее, оно возбуждало желание удовлетворить его.
Дома она застала Сашу.
Девушка обычно являлась к Ниловне в те дни, когда мать бывала на свидании. Она никогда не расспрашивала о Павле, и если мать сама не говорила о нем, Саша пристально смотрела в лицо ее и удовлетворялась этим. Но теперь она встретила ее беспокойным
вопросом...
— Почему, Саша? — лукаво спросила Софья, вставая и подходя к ней.
Вопрос этот показался матери лишним и обидным для
девушки, она вздохнула и, подняв бровь, с упреком посмотрела на Софью.
На следующем собрании был поднят
вопрос, не ввести ли в кружок курсисток. Я этому очень обрадовался. Я все еще не был знаком ни с одной курсисткой, а курсистка мне представлялась идеалом женщины. Как будет хорошо, когда
девушки будут участвовать в наших спорах, когда, опять, наконец, очутишься в женском обществе! Но Печерников решительно выступил против...
Молодая
девушка самым простодушным образом отвечала на
вопросы.
Молодая
девушка не понимала до сих пор поведения ее дяди, а
вопрос тетки окончательно озадачил и рассердил ее.
Вопрос, почему граф очутился в обществе лиц с сомнительной репутацией, разрешен был молодой
девушкой легко и просто: «Он несчастен, не любим
девушкой, которую любит, и на которой женится… Он ищет забвения… Ему это нельзя ставить в вину…»
— Вы смотрите на это глазами вашего услужливого воображения, а я сужу об этом на основании моей пятидесятилетней опытности. Положим, что вы женитесь на той девице, о которой мы сейчас говорили. Она прекраснейшая
девушка, и из нее, вероятно, выйдет превосходная жена, которая вас будет любить, сочувствовать всем вашим интересам; но вы не забывайте, что должны заниматься литературой, и тут сейчас же возникнет
вопрос: где вы будете жить; здесь ли, оставаясь смотрителем училища, или переедете в столицу?
— Мучит, конечно,
вопрос, что, отрицаясь от этой
девушки, дурно я поступил или нет? — объяснил Калинович определительнее.
А Настенька?..» — задавал он вдруг себе
вопрос, и в воображении его невольно возникал печальный образ бедной
девушки, так горячо его поцеловавшей и так крепко прильнувшей к его груди в последний вечер…
Этот
вопрос успокоил набоба. Он боялся, что
девушка ждала своего несчастного доктора.
Герасим Сергеевич, оказывается, не пожелал даже выслушать его, не поинтересовался силою чувства к увлекшей его
девушке, считая это чувство за одну из тех заурядных «любовных интриг» с танцоркой, с канатной плясуньей, в подробности которых взрослые сыновья, из уважения к родителям, не смеют посвящать их; родители смотрят на такие «интрижки», если знают о них стороной, как на «дань молодости», сквозь пальцы и не поднимают о них
вопроса, как о несерьезных и скоропроходящих увлечениях.
— А в каком? Ну, Ботвель, это все стоит рассказать Герде Торнстон. Ее надолго займет. Не гневайтесь, — обратилась ко мне
девушка, — я должна шутить, чтобы не загрустить. Все сложно! Так все сложно. Вся жизнь! Я сильно задета в том, чего не понимаю, но очень хочу понять. Вы мне поможете завтра? Например, эти два платья. Тут есть
вопрос! До свидания.
— Вас не тревожит… — Я не сумел кончить
вопроса, но
девушка отлично поняла, что я хочу сказать.
— Простите мое неумение дипломатически окружать
вопрос, — произнесла
девушка. — Вчера… Гарвей! Скажите мне, что вы пошутили!
Я еще раз махнул рукой и оставил Надю. Только впоследствии, придя в себя, я понял, как глуп и жесток я был, не дав
девушке ответа на ее простой, незамысловатый
вопрос… Отчего я не ответил?
И Матвей видел, как испуганный глаз
девушки остановился на нем, будто со страхом и
вопросом.
Этот
вопрос князь Сергей Сергеевич не задумываясь решил отрицательно. Он, впрочем, после долгого размышления, нашел нужным скрыть от княжны Людмилы его ночное видение. Она, как еще очень молодая
девушка, естественно, может придать преувеличенное значение таинственному явлению и сообщению с того света. Это напугает ее и даже может отразиться на ее здоровье.
Когда княжне Людмиле пошел шестнадцатый год, княгиня Васса Семеновна начала серьезно задумываться о ее судьбе. Кругом, среди соседей, не было подходящих женихов. В Тамбове искать и подавно было не из кого.
Девушка между тем не нынче завтра невеста. Что делать? Этот
вопрос становился перед княгиней Вассой Семеновной очень часто, и, несмотря на его всестороннее обдумывание, оставался неразрешенным.
— Тогда второй
вопрос: верите ли вы любимой вами
девушке?
Как мог он догадаться? Этот
вопрос мучительно вставал в душе молодой
девушки. От этого не отделаешься денежной подачкой — он сам богат; да он уже и предъявил свои условия. Придется расстаться с мыслью о блестящем замужестве.
Этот
вопрос несколько раз уже возникал в уме княжны, но оставался без ответа и забывался. Она хотела не раз задать его матери, но какое-то странное чувство робости, не бывшее в натуре княжны, останавливало ее. И теперь
вопрос этот лишь на мгновенье возник в уме молодой
девушки.
— Да ты в уме ли,
девушка? — задал он
вопрос после довольно продолжительной паузы.
Раз появившаяся мысль начала развиваться и, подгоняемая женским любопытством, привела молодую
девушку к решению повидаться с «таинственным» обитателем избушки Соломониды. Суеверный страх, внушенный с детства этой избушкой, стал понемногу пропадать под наплывом упорного желания разрешить поставленный в уме Тани
вопрос.
Но навсегда ли она добыла этим себе спокойствие? Этот
вопрос тяжелым кошмаром висел над спящей молодой
девушкой.
Надо заметить, что всегда, когда разговор между ею и дочерью касался Татьяны Берестовой, а это случалось почти каждый день, княгиня Васса Семеновна непрестанно боялась, что ее дочь задаст ей
вопрос о причине такого необычайного сходства между ней, княжной, и ее дворовой
девушкой.
Парочка действительно была прелестна и не для одних материнских глаз. Высокий, стройный князь Сергей Сергеевич был головой выше княжны Людмилы, тоже статной и грациозной
девушки. Радостная, самодовольная улыбка играла на губах княгини. Судьба дочери устраивалась на ее глазах, согласно ее желанию. Тревоги об этой судьбе, уже с год как змеей вползавшие в ее сердце, исчезли. Молодой князь, видимо, по уши влюбился в ее дочь, и предложение с его стороны
вопрос очень близкого времени.
Пока что этот
вопрос для наивной Тани, при которой остальные дворовые
девушки все же остерегались говорить о своих шашнях, так как, не ровен час, «сбрехнет» «дворовая барышня» — данное ими Тане насмешливое прозвище — княжне, а то, пожалуй, и самой княгине, пойдет тогда разборка. В этих соображениях они при Татьяне держали, как говорится, язык за зубами.
При докторе
девушка странно и явно менялась: ходила как-то по-солдатски мерно и прямо, выпячивая грудь, поджав губы, следя за ним недобрыми глазами, а на
вопросы его отвечала кратко, и казалось, что, говоря ему — да, она спорит с ним.
— Хорошо… Я согласен… Что другое могли ожидать услышать вы при подобной постановке
вопроса… Хорошо, я сделаюсь убийцею, но убийцей поневоле… Пусть неповинная кровь этой
девушки падет на вас…
Когда Томский спросил позволения представить графине своего приятеля, сердце бедной
девушки забилось. Но узнав, что Нарумов не инженер, а конногвардеец, она сожалела, что нескромным
вопросом высказала свою тайну ветреному Томскому.
Илья чувствовал себя оскорблённым, но не находил слов, чтоб возразить этой дерзкой
девушке, прямо в глаза ему говорившей, что он бездельник и вор. Он стиснул зубы, слушал и не верил её словам, не мог верить. И, отыскивая в себе такое слово, которое сразу бы опрокинуло все её речи, заставило бы замолчать её, — он в то же время любовался её дерзостью… А обидные слова, удивляя его, вызывали в нём тревожный
вопрос: «За что?»
Вот — ты приехала сюда, бедная
девушка, — думал он, — ты, которую я так ждал и звал, с которою я всю жизнь хотел пройти до конца, ты приехала, ты мне поверила…а я…а я…"Литвинов наклонил голову; но Капитолина Марковна не дала ему задуматься; она осыпала его
вопросами.
Наконец, предположение сватовства обратилось в действительность, и надо было решить этот великий, роковой
вопрос для всякой
девушки.
Молодая
девушка сидела, опустив голову. При этом
вопросе она подняла ее.